Неточные совпадения
Анна чувствовала себя униженною, оскорбленною, но она
видела, что с своей точки зрения
графиня Лидия Ивановна права.
Графиня Лидия Ивановна намекала ему, что это был лучший выход из его положения, и в последнее время практика разводов довела это дело до такого усовершенствования, что Алексей Александрович
видел возможность преодолеть формальные трудности.
— Да, но сердце? Я
вижу в нем сердце отца, и с таким сердцем ребенок не может быть дурен, — сказала
графиня Лидия Ивановна с восторгом.
Еще Анна не успела напиться кофе, как доложили про
графиню Лидию Ивановну.
Графиня Лидия Ивановна была высокая полная женщина с нездорово-желтым цветом лица и прекрасными задумчивыми черными глазами. Анна любила ее, но нынче она как будто в первый раз
увидела ее со всеми ее недостатками.
Узнав о близких отношениях Алексея Александровича к
графине Лидии Ивановне, Анна на третий день решилась написать ей стоившее ей большого труда письмо, в котором она умышленно говорила, что разрешение
видеть сына должно зависеть от великодушия мужа. Она знала, что, если письмо покажут мужу, он, продолжая свою роль великодушия, не откажет ей.
— Ах, если бы вы
видели,
графиня, — говорил Степан Аркадьич. — И жена его тут… Ужасно
видеть ее… Она бросилась на тело. Говорят, он один кормил огромное семейство. Вот ужас!
— Скажи, что ответа не будет, — сказала
графиня Лидия Ивановна и тотчас, открыв бювар, написала Алексею Александровичу, что надеется
видеть его в первом часу на поздравлении во дворце.
— Я очень рада
видеть вас, в особенности нынче, — сказала
графиня Лидия Ивановна, указывая Степану Аркадьичу место подле Каренина.
Разговор зашел о вертящихся столах и духах, и
графиня Нордстон, верившая в спиритизм, стала рассказывать чудеса, которые она
видела.
Только что оставив
графиню Банину, с которою он протанцовал первый тур вальса, он, оглядывая свое хозяйство, то есть пустившихся танцовать несколько пар,
увидел входившую Кити и подбежал к ней тою особенною, свойственною только дирижерам балов развязною иноходью и, поклонившись, даже не спрашивая, желает ли она, занес руку, чтоб обнять ее тонкую талию.
— Да вот как, ваше сиятельство: бывало,
увидит он, села на стену муха: вы смеетесь,
графиня? Ей-богу, правда. Бывало,
увидит муху и кричит: Кузька, пистолет! Кузька и несет ему заряженный пистолет. Он хлоп, и вдавит муху в стену!
— Королева сидела в гробу, обнимая
графиню. Испуганная стража закрыла дверь. Знали, что
графиня Стенбок тоже опасно больна. Послан был гонец в замок к ней и, — оказалось, что она умерла именно в ту самую минуту, когда ее
видели в объятиях усопшей королевы.
Едва станешь засыпать — во сне ведь другая жизнь и, стало быть, другие обстоятельства, — приснитесь вы, ваша гостиная или дача какая-нибудь; кругом знакомые лица; говоришь, слушаешь музыку: вдруг хаос — ваши лица искажаются в какие-то призраки; полуоткрываешь сонные глаза и
видишь, не то во сне, не то наяву, половину вашего фортепиано и половину скамьи; на картине, вместо женщины с обнаженной спиной, очутился часовой; раздался внезапный треск, звон — очнешься — что такое? ничего: заскрипел трап, хлопнула дверь, упал
графин, или кто-нибудь вскакивает с постели и бранится, облитый водою, хлынувшей к нему из полупортика прямо на тюфяк.
Графиня Катерина Ивановна
видела, что Mariette кокетничает с племянником, и это забавляло ее.
Несмотря на то, что по этому учению отвергались не только все обряды, иконы, но и таинства, у
графини Катерины Ивановны во всех комнатах и даже над ее постелью были иконы, и она исполняла всё требуемое церковью, не
видя в этом никакого противоречия.
В то время, как Нехлюдов входил в комнату, Mariette только что отпустила что-то такое смешное, и смешное неприличное — это Нехлюдов
видел по характеру смеха, — что добродушная усатая
графиня Катерина Ивановна, вся сотрясаясь толстым своим телом, закатывалась от смеха, а Mariette с особенным mischievous [шаловливым] выражением, перекосив немножко улыбающийся рот и склонив на бок энергическое и веселое лицо, молча смотрела на свою собеседницу.
— Ах! А
видел ты эту… ну, как ее? — сказала
графиня Катерина Ивановна.
В другое окно, с улицы,
увидишь храпящего на кожаном диване человека, в халате: подле него на столике лежат «Ведомости», очки и стоит
графин квасу.
— Это была такая
графиня, которая, из позору выйдя, вместо королевы заправляла, и которой одна великая императрица в собственноручном письме своем «ma cousine» написала. Кардинал, нунций папский, ей на леве-дю-руа (знаешь, что такое было леве-дю-руа?) чулочки шелковые на обнаженные ее ножки сам вызвался надеть, да еще, за честь почитая, — этакое-то высокое и святейшее лицо! Знаешь ты это? По лицу
вижу, что не знаешь! Ну, как она померла? Отвечай, коли знаешь!
Подачу прошения, вскоре, как обещал Владислав Казимирович, подписанного
графиней, пришлось, впрочем, отложить на неопределенное время, так как через несколько дней после его подписания с Николаем Леопольдовичем случился совершенно, как мы
видели, неожиданный для него инцидент, а именно, вступление его в брак со Стефанией Павловной Сироткиной.
Назанский, ходивший взад и вперед по комнате, остановился около поставца и отворил его. Там на полке стоял
графин с водкой и лежало яблоко, разрезанное аккуратными, тонкими ломтями. Стоя спиной к гостю, он торопливо налил себе рюмку и выпил. Ромашов
видел, как конвульсивно содрогнулась его спина под тонкой полотняной рубашкой.
Такого-то рода письмецо Егор Егорыч нес в настоящую минуту к отцу Василию, которого, к великому горю своему и досаде, застал заметно выпившим; кроме того, он
увидел на столе
графин с водкой, какие-то зеленоватые груздя и безобразнейший, до половины уже съеденный пирог, на каковые предметы отец Василий, испуганный появлением Егора Егорыча, указывал жене глазами; но та, не находя, по-видимому, в сих предметах ничего предосудительного, сначала не понимала его.
То обстоятельство, что мы с вами не встречались восемнадцать лет, вы не могли, в силу вашей справедливости, приписать тому, что я умышленно избегала вас, скрывалась от вас, как женщина с нечистою совестью, нет,
видит Бог, что как двадцать лет тому назад, когда мы приехали в этот день из церкви мужем и женой, так и теперь, я могу прямо смотреть вам в глаза — на совести и на репутации
графини Аракчеевой не лежит ни одной темной полоски…
Отступление было отрезано… Не принять было нельзя, доложить Ольге Николаевне, но она всегда просит ее, Зою, принимать приезжающих гостей вместе… Сослаться на нездоровье, но Наталья Федоровна может приехать и в другой раз, и в третий… верно, ей необходимо ее
видеть… Лучше принять ее одной, без свидетелей, без старухи Хвостовой, и без того подозревавшей, что она, Зоя, знает
графиню Аракчееву.
Действительно, это свидание на мистически настроенного Зарудина произвело отрадное впечатление, он был почему-то глубоко убежден, что оно, несмотря на последние слова Натальи Федоровны, далеко не последнее, он, проводив
графиню, снова вернулся в церковь святого Лазаря и там горячо благодарил Бога за неизреченную благость, явленную ему избранием его другом-охранителем несчастной, безумно любимой им женщины, он
видел в этой встрече в храме доказательство именно этой воли Провидения.
Он считал Настасью слишком умною бабою, чтобы она могла действовать или поступать иначе, и из донесений вотчинного управления он
видел до сих пор, что не ошибается: все распоряжения по приготовлению половины молодой
графини исполнялись домоправительницей в точности и беспрекословно, с присущей ей пунктуальностью и заботливостью.
—
Вижу, матушка, ваше сиятельство, что нет в вас ни на столько хитрости, — Минкина показала на кончик мизинца своей правой руки. — Хорошо, значит, я сделала, что поспешила предстать перед ваши ясные очи, пока люди обо мне вам ни весть чего наговорить не успели… Все равно, не нынче-завтра узнали бы вы, кто здесь до вас восемь лет царил да властвовал, кого и сейчас в Грузине, в Питере, да и по всей Россее называют
графинею…
— Вы ошибаетесь,
графиня, вы принимаете меня, видимо, за другую, я первый раз имею честь вас
видеть, — с трудом, сдавленным голосом произнесла молодая женщина.
— А кто тебя знает, кто ты таков и откуда ты выскочил! Только сердце мое, сердце чуяло, все пять лет, всю интригу! А я-то сижу, дивлюсь: что за сова слепая подъехала? Нет, голубчик, плохой ты актер, хуже даже Лебядкина. Поклонись от меня
графине пониже да скажи, чтобы присылала почище тебя. Наняла она тебя, говори? У ней при милости на кухне состоишь? Весь ваш обман насквозь
вижу, всех вас, до одного, понимаю!
Увидит, бывало,
графин с водкой, так и задрожит весь.
— Вещь очень простая, которую вы и сами знаете очень хорошо…
Графиня не любит мужа — он не такой дурак, чтобы этого не
видеть, и кончится тем, что полюбит вас.
— Помни, что ты сам этого потребовал!
Видишь ли… женщины не то, что мы, — это организации нервные, утонченные, способные питать чувство одним воображением и все-таки сохранять это чувство целые годы.
Графиня тебя не любит, да едва ли когда-нибудь и привяжется к тебе, потому что она прежде любила…
— Какая странность,
графиня, — наивно сказала певица. — Я недавно
видела точно такой же медальон у одного доктора, Неволина… Он был так сконфужен… Вы его знаете, конечно,
Графиня.
Хлебниковы,
видя такую настойчивость, и думая, что с женитьбою молодого графа опасность для Оли миновала, и кроме того, получив сведения, что молодая
графиня ведет затворницкую жизнь, решились наконец отправить дочь в Петербург.
Когда
графине доложили о желании графа Стоцкого ее
видеть, она раздражительно сказала...
— Да,
графиня, но непреоборимое желание
увидеть вас одну и сказать вам все то, что я перечувствовал с тех пор, как
увидел вас впервые, придало мне смелость явиться сюда. Вы несчастны,
графиня, — продолжал он, садясь возле нее и как бы не замечая, что она смотрит на него строго и вопросительно. — Вы не любите вашего мужа и ломаете себя, чтобы казаться любящей женой.
— Перестань, Наташа! — вскричала
графиня, едва превозмогая усиленное биение своего бедного, исстрадавшегося сердца. — Ты сама не понимаешь, что говоришь… Если граф
увидит его здесь — он убьет его на месте.
Быстро обернувшись и вскочив с колен,
графиня увидела, что на глазах ее мужа блестели слезы.
— Я не знаю никакой
графини и не
видел здесь никого.
Графиня Клодина следила за ними во все глаза. Это было в гостиной. Она
видела, как они оба смутились и растерялись. Княгиня побледнела при виде молодого офицера и, едва, поклонившись, вышла в другую комнату.
Графиня приняла меня прекрасно, приветливо протянула мне руку и подтвердила, что давно желала меня у себя
видеть.
Князь-то
видит, в чем дело, да и говорит: ты,
графиня, не беспокойся.
— Я начал о моем ветренике, — продолжал князь, — я
видел его только одну минуту и то на улице, когда он садился ехать к
графине Зинаиде Федоровне. Он ужасно спешил и, представьте, даже не хотел встать, чтоб войти со мной в комнаты после четырех дней разлуки. И, кажется, я в том виноват, Наталья Николаевна, что он теперь не у вас и что мы пришли прежде него; я воспользовался случаем, и так как сам не мог быть сегодня у
графини, то дал ему одно поручение. Но он явится сию минуту.
— А то, что какое же мое, несмотря на все это, положение? Несмотря на все это, я, — говорит, — нисколько не взыскан и вышел ничтожеством, и, как ты сейчас
видел, я ото всех презираем. — И с этими словами опять водки потребовал, но на сей раз уже велел целый
графин подать, а сам завел мне преогромную историю, как над ним по трактирам купцы насмехаются, и в конце говорит...
Он и скрылся, а я проснулся и про все это позабыл и не чаю того, что все эти погибели сейчас по ряду и начнутся. Но только через некоторое время поехали мы с графом и с
графинею в Воронеж, — к новоявленным мощам маленькую графиньку косолапую на исцеление туда везли, и остановились в Елецком уезде, в селе Крутом лошадей кормить, я и опять под колодой уснул, и
вижу — опять идет тот монашек, которого я решил, и говорит...
Тот посмотрел на нее помутившимся взглядом, взял
графин, приподнял его на свет и,
видя, что он пуст, молча встал со стула и неверными шагами вышел из столовой.
«Это он обо мне…» — догадался Савин, тем более, что
графиня и дочь — он
видел это — обе обернулись в его сторону.
— Нет-с; это ее надо за это уважать: скудельный сосуд, а совладала с собою, и все для меня!.. А вот и она, Паинька, а что же, душка, водочки-то? — вопросил он входящую жену,
увидев, что на подносе, который она несла, не было ни
графина, ни рюмки.
Ознобишин, скрывший меня от публики перед началом вечера в артистической комнате, сам принес стул за левую кулису, на авансцену, и я ближе всех мог
видеть лицо Вольского. Он действительно устал, но при требовании Гамлета улыбнулся, подошел к столу, из хрустального
графина налил воды и выпил. Публика аплодировала, приняв это за согласие.
Было совсем светло, когда дорогие гости собрались по домам… Но что всего замечательнее, Иван Тимофеич, которого в полночь я
видел уже совсем готовым и который и после того ни на минуту не оставлял собеседования с
графином, под утро начал постепенно трезветь, а к семи часам вытрезвился окончательно.